Чудо исповеди

Исповедь – это дар Божией любви к человеку. Это подлинное чудо, которое совершается с нами, как только мы искренне захотим раскаяться в своих грехах.

Перед вами — несколько фрагментов из книги «Чудо исповеди. Непридуманные истории о таинстве покаяния». Все эти истории произошли в прошлом или даже позапрошлом веке, но имеют непосредственное отношение к нам сегодняшним.

«Не прощу никогда…»

Не простить кому-то, хотя бы одному-единственному человеку, живому или уже скончавшемуся, значит НЕ получить прощения себе. Даже при самой подробной и, как кажется, искренней исповеди. Таков непреложный закон. О нём знают все христиане. О нём вспоминают всегда, читая «Отче наш». И всё-таки, бывают случаи, когда кажется, что кому-то нельзя простить. И тогда происходит то, о чём рассказал как-то владыка Антоний Сурожский.

«Мне сейчас вспомнилась одна женщина, которую я напутствовал 40 лет назад. Она умирала и просила её причастить. Я сказал, что она должна исповедоваться. Она исповедовалась, и в конце я её спросил:
— А скажите, не остаётся ли у вас на кого-нибудь злоба? Есть ли кто-нибудь, кого вы не можете простить? Она ответила:
— Да, я всем прощаю, всех люблю, но своему зятю я не прощу ни в этом мире, ни в будущем! Я сказал:
— В таком случае я вам ни разрешительной молитвы не дам, ни причащения.
— Как же я умру не причащённой? Я погибну! Я ответил:
— Да! Но вы уже погибли — от своих слов…
— Я не могу так сразу простить.
— Ну, тогда уходите из этой жизни непрощённой. Я сейчас уйду, вернусь через два часа. У вас впереди эти два часа для того, чтобы примириться — или не примириться. И просите Бога, чтобы за эти два часа вы не умерли.

Я вернулся через два часа, и она мне сказала: «Знаете, когда вы ушли, я поняла, что со мной делается. Я вызвала зятя, он пришёл, мы примирились». Я дал ей разрешительную молитву и причащение».
Митрополит Антоний Сурожский.

Исповедь… чужих грехов

Одна из обращавшихся за духовным руководством к старцу Зосимовой пустыни отцу Иннокентию рассказала о себе:

«Жила я с Ольгой, тоже «батюшкиной». Очень раздражала она меня тем, что всё в доме делала не так, как я привыкла. Уж я терпела, терпела… Ну, думаю, всё про тебя расскажу батюшке. Дождалась, когда можно на исповедь к батюшке пойти, пришла и долго, подробно рассказывала про все неверные действия Ольги. Батюшка слушал, не перебивая, не спрашивая ни о чём. Наконец — всё. Кончила. Молчу я, молчит и батюшка. Помолчали, он и спрашивает:
— Ты всё о ней рассказала?
— Всё, батюшка.
— Теперь так же хорошо расскажи о себе.

Тут-то я и поняла, что о себе не могу ничего сказать. Не только хорошо, даже плохо не могу… Я же всё за ней следила, всё её поступки разбирала, запоминала, накапливала в памяти. А о себе? О себе забыла, не до себя было… И вот стою у батюшки, он молчит, а я думаю: это называется я на исповедь пришла. Принесла грехи других, а свои где? Кто мне велел чужие-то грехи помнить? Мне, что ли, за них отвечать? Каждого Бог за себя спросит. Другие-то, может быть, давно покаялись, а я вот не знаю, в чём и каяться. Батюшка мне ничего не сказал, дошло до меня так. На всю жизнь выучил, как за другими замечать».
Еп. Варнава (Беляев). «Тернистым путём к Богу»

Впустить в себя свет

Рассказывал владыка Антоний (Сурожский):

«Ко мне приходит на исповедь ребёнок и говорит:
— Я всматриваюсь во всё зло, которое во мне есть, и не умею его искоренить, вырвать из себя. Я его спрашиваю:
— А скажи, когда ты входишь в тёмную комнату, неужели ты машешь в ней белым полотенцем в надежде, что тьма рассеется?
— Конечно, нет!
— А что ты делаешь?
— Я открываю ставни, я открываю занавески, я открываю окна.
— Вот именно! Ты проливаешь свет туда, где была тьма. Так же и тут. Если ты хочешь по-настоящему каяться, исповедоваться по истине и меняться, тебе не надо сосредотачиваться только на том, что в тебе плохо. Тебе нужно впустить в себя свет. А для этого нужно обратить внимание на то, что у тебя уже есть светлого. И во имя этого света бороться со всей тьмой, которая в тебе есть.
— Да, но как это сделать? Неужели я буду думать о себе, что вот я такой хороший в том или другом отношении?
— Нет. Читай Евангелие и отмечай в нём те места, которые ударяют тебя в душу, от которых трепетно делается на сердце, от которых ум светлеет, которые подстёгивают твою волю к желанию новой жизни. И знай, что в этом слове, в этом образе, в этой заповеди, в этом примере Христа ты нашёл в себе искорку Божественного света. И осквернённая, потемневшая икона, которой ты являешься, просветлела. Ты уже немножко становишься похожим на Христа, в тебе понемногу начинает проявляться образ Божий. А если так, то запомни это. Если ты будешь грешить, то будешь осквернять святыню, которая в тебе уже есть, уже живёт, уже действует, уже растёт. Ты будешь тушить в себе образ Божий, тушить свет или окружать его тьмой. Этого ты не делай.
Если ты будешь верен тем искрам света, которые в тебе уже есть, то постепенно тьма вокруг тебя будет рассеиваться. Во-первых, там, где свет, тьма уже рассеяна. Во-вторых, когда ты обнаружишь в себе какую-то область света, чистоты, правды, когда ты смотришь на себя и думаешь, что ты на самом деле настоящий человек, тогда можешь начинать бороться с тем, что наступает на тебя подобно врагам, наступающим на город, затемняя этот свет в тебе. Вот ты уже научился почитать чистоту, и вдруг в тебе поднимается грязь мыслей, телесных желаний, чувств, чувствительности. В этот момент ты себе можешь сказать: НЕТ, я обнаружил в себе искорку целомудрия, искорку чистоты, желание кого-то полюбить без того, чтобы этого человека осквернить даже мыслью, не говоря уже о прикосновении. Эти мысли я допустить в себе не могу, не стану, буду бороться против них.

Для этого я обращаюсь ко Христу и буду кричать Ему: «Господи, очисти! Господи, спаси! Господи, помоги!» И Господь поможет. Но Он не поможет тебе прежде, чем ты сам не поборешься с искушением. Есть рассказ в жизнеописании преподобного Антония Великого, как он отчаянно боролся с искушением. Боролся так, что, наконец, в изнеможении упал на землю и лежал без сил.

Вдруг перед ним явился Христос, и, не имея сил подняться к нему, Антоний Ему говорит: «Господи, где же Ты был, когда я так отчаянно боролся?» Христос ему ответил: «Я стоял невидимо рядом с тобой, готовый вступить в бой, если бы ты только сдался. Но ты не сдался, и ты победил».

Исповедь «по списку»

«Ко мне иногда приходят люди, — говорит владыка Антоний, — которые вычитывают мне длинный список грехов, какие я уже знаю, потому что у меня те же самые списки есть. Я их останавливаю: «Ты не свои исповедуешь грехи, — говорю я им. — Ты исповедуешь грехи, которые можно найти в молитвенниках. Мне нужна ТВОЯ исповедь, вернее, Христу нужно твоё ЛИЧНОЕ покаяние, а не общее трафаретное. Ты не чувствуешь, что ты осуждён Богом на вечную муку из-за того, что ты не вычитывал вечерних молитв или не читал канона, или не постился». Как же быть? Может быть, прежде, чем писать список грехов, сесть и продумать: всё ли из перечисленного у меня было? И начать с того, что более всего тяготит, или чаще случается.
— А если не тяготит особенно что-то конкретное, а общая туга, тяжесть на душе?
— Тогда, может быть, стоит спросить себя, живу ли я по вере? И вообще, какое место вера занимает в моей жизни? И вообще, что она значит для меня? Может быть, с такой греховной запущенности и надо начать? Покаяться в том, что живу так, будто нет у меня ни Бога, ни совести, ни страха перед окончательным Последним Судом Божиим… Это в каждом случае у каждого по-разному, но общим может быть одно: проверить себя, проверить честно и откровенно, понять, что исповедь — не нудный долг, а великое благо, способное исцелить душу и готовиться к ней со всей серьёзностью, на которую человек способен. Тогда список может поредеть, а сознательное покаяние разбудит в душе жажду очищения и помощи Божией, без которой жить и крепнуть в вере нельзя. Тогда исповедь станет праздником, а храм — больницей души, за которую можно только благодарить Творца.»
Митрополит Антоний Сурожский.

В Данилове на исповеди

Игумения Иулиания вспоминает те годы, когда настоятелем Данилова монастыря был владыка Феодор. Отец Симеон, друг владыки Феодора, жил тогда с ним в Данилове монастыре. Иногда, когда был в силах, исповедовал. Вот как у него проходила исповедь.

«Вся обстановка исповеди и самая исповедь у батюшки была особенная. Когда вы приходили, он надевал, лёжа на своей кровати, епитрахиль (в годы революции, в 1906 году отец Симеон был ректором Тамбовской семинарии. На него устроили покушение, пуля попала в позвоночник, и он до конца дней не владел ногами) и тушил электричество. Горела одна лампадка в киоте. Отец Симеон читал молитвы перед исповедью всегда наизусть, и начиналась исповедь с того, что он перечислял все те грехи, которыми он был грешен перед вами как духовник, и просил прощения. Потом он обычно сам начинал спрашивать, но спрашивал так, что вы, конечно, во всём были грешны. Батюшка не спрашивал, как многие другие духовники и старцы:
— Не оклеветали ли кого-нибудь? А спрашивал:
— Не обидели ли кого-нибудь хотя бы выражением своего лица?
Не спрашивал: «Не лгали ли?», а ставил вопрос так: «Не прибавили ли, когда говорили, или в свою пользу, или чтобы было интереснее?»
Если вы были больны, не спрашивал: «Не роптали ли на Бога?», а спрашивал: «Вы были больны? А Бога благодарили?»

Всё перечислить нет возможности. В конце исповеди у вас оказывалось такое множество грехов, что все ваше самомнение, какое у вас было, исчезало, и вы вдруг вспоминали ещё куда больше своих грехов, чем перечислил батюшка».
Игумения Иулиания. Приложение к книге «Воспоминания». «Схиархимандрит Гавриил, старец Спасо-Елеазаровой пустыни»